Дом, которого больше нет

260
9 минут

Автор: Елена Катунина

На вопрос о месте моего рождения я с гордостью отвечаю, что родилась на острове Врангеля. Ответом мне обычно служат неопределенное "А-а..." или неуверенный взгляд. Это и неудивительно — остров Врангеля так далеко, он так недолго был населен людьми, что немного найдется тех, кто с первой попытки найдет его на карте.

Дом, которого больше нет

Остров Врангеля

Я никогда не встречала земляков, когда с новым знакомым вдруг открываешь, что вас связывают общие воспоминания и любовь к месту, в котором вы родились и выросли. Но я хочу рассказать не о себе. Герой этих воспоминаний — остров, такой далекий, почти недосягаемый. Он заслуживает отдельного рассказа, мой прекрасный остров!

Он находится в двухстах километрах от материка — с мысом Шмидта его связывает воздушное сообщение, относительно регулярное в те годы, когда на острове был поселок, сейчас — эпизодическое. От Шмидта — 400 км до Певека, от Певека до Москвы — через всю страну — 5 500 км. Погода на Чукотке очень капризна и переменчива, и отправляясь на материк, люди никогда не знали точно, когда они будут в месте назначения. Поездка в отпуск или в командировку превращалась в самостоятельное путешествие. Иногда летной погоды приходилось ждать неделями и коротать время в гостиницах, у друзей и знакомых. Событием на острове всегда был прилет АН-2, аннушки, для которой расчищалась взлетно-посадочная полоса на льду бухты, или - летом - “вертушки”. Я до сих пор с замиранием сердца смотрю в небо, услышав стрекот вертолетных винтов.

Этот остров долго считался таинственным и его существование только предполагали. М.В.Ломоносов, составляя в 1763 году карту полярных областей, нанес на нее остров Сомнительный почти там, где расположен остров Врангеля. Фердинанд Врангель трижды пытался достичь острова, но не смог преодолеть торосы на пути к северу. Лишь спустя 20 лет американский китобой Томас Лонг смог пройти вдоль южной  оконечности острова и назвал его Землей Врангеля., отдавая дань труду и упорству лейтенанта Врангеля. История открытия острова в той или иной степени коснулась многих известных путешественников, ученых, предпринимателей и государственных деятелей. Остров долго был предметом споров о территориальной принадлежности. За право считать его своим боролись Канада, Великобритания, США.

В то время, когда я жила здесь, население села Ушаковское составляло около 200 человек: биологи, геологи, метеорологи, учителя и воспитатели, врач, пограничники, зверобои. Здесь были сельсовет, больница, школа, детсад, клуб-кинотеатр, контора заповедника, магазин, пекарня, котельная, две дизель-электрические станции, подземный ледник для хранения оленины, временный кораль, почта.

Поселок был назван в честь его основателя — Георгия Алексеевича Ушакова, «первого президента» острова, пришедшего сюда в 1926 с командой из 59 человек, которые стали первыми поселенцами острова. Здесь была организована полярная станция, в 1968 году — комплексный заказник, а статус государственного заповедника остров Врангеля получил в 1976 году. Восточно-Сибирское и Чукотское моря, омывающие Врангель, достаточно мелководны и большую часть года покрыты льдами. Лишь к концу лета у берега образуется зона открытой воды, и к острову подходят суда для навигации, в сопровождении ледокола, потому что дрейфующие льды не тают здесь никогда. С грузового судна спускали баржи и день за днем перевозили на берег все необходимое для жизни на целый год. Это запасы муки, сухого молока, сахара, круп, консервов, промтовары, топливо. Навигация — тоже огромное событие в жизни поселка. Грузовой корабль, мерцающий разноцветными огнями, сверкающий на горизонте ледокол; небо, сливающееся с землей, мягкие очертания сопок, бесконечная тундра, бескрайнее море... Врангель научил мечтать. Здесь время течет совсем по-другому, здесь человек так надолго остается один на один с природой и с собой, что невольно начинает созерцать и размышлять, вглядываться. Долгая полярная ночь, вечная мерзлота, бесконечность...

Мы, дети, очень много времени проводили, гуляя вдоль берега в поисках морских сокровищ: раков-отшельников, морских ежей, актиний; ловили рыбу — арктического бычка, с большой головой-шлемиком и полосатыми плавниками. Телевизионная антенна появилась у нас только в середине 80-х, но зато дома был кинопроектор «Русь»; мороженое бывало только на Новый год, из фруктов вспоминаются лишь мандарины в сетках, которые привозили зимой на аннушках. Зато можно было найти осколок бивня мамонта, встретить белого медведя, забредшего в поселок в поисках пищи, залезть в старый проржавевший баркас и почувствовать себя капитаном пиратского судна. Просто лечь на мостки, выдающиеся в лагуну, и часами смотреть в небо. Гулять по тундре, которая летом ненадолго превращалась в цветущий ковер, где карликовые растения, стелющиеся над самой землей или подушки полярной незабудки и полярной сирени, золотой корень, полярный мак, благоухает паррия. Маме в подарок можно было принести подушечку незабудок или камнеломок; вазой служило блюдечко с водой. Растения в тундре, как и вся красота Севера, неброские, и потому разглядываешь эту красоту пристальнее, не глазами, а сердцем.

Врангель такое необыкновенное место, что принадлежность к нему мы считали особенным фактом биографии и гордилсь им. Это самый северный заповедник мира, родильный дом белых медведей, здесь самая богатая во всем Заполярье фауна, единственная в Евразии колония белых гусей, современники мамонта — овцебыки, завезенные в середине 70-х годов прошлого века, - и долго можно еще перечислять, почему этот остров — самый-самый! Птицы — маленькие пуночки, провозвестники весны, прилетали первыми и нередко бывали застигнуты жестокой пургой; иногда они находили убежища прямо в завалинках домов. Полярные совы с холодными желтыми глазами и огромными крыльями, пираты-поморники, как будто плывущие по небу в поисках добычи, гаги в пушистых гнездышках, горластые чайки. В заповеднике человек чутко прислушивается к природе, подстраивается под жизненный цикл ее обитателей, поэтому в период гнездования птиц мы осторожно перемещались по тундре и держали на цепи собак — любимых косматых лаек.

Для нас, детей, каждый день был приключением, навстречу которому мы отправлялись с восторгом первооткрывателей, не замечая тягот, как свойственно детям. Зимой здесь бывали морозы до -40, сильнейшие ветры до 40 м/c, а если выпал свежий снег, то не видно ни зги, сплошное белое месиво; полярные ночи, когда с середины ноября до конца января ни одного лучика солнца, но зато мы могли любоваться полярным сиянием, фантастическим, неземным, завораживающей красоты зрелищем. Когда солнышко начинало выходить из-за горизонта, оно долго появлялось лишь крошечным розовым краешком на считанные минуты, и мы отрывались от урока и дружно приникали лбами к окнам. Летом температура редко поднималась выше +5. Печи топили углем, воду возили из пресноводной речки Нашей. Зимой речка промерзала до дна, и вместо воды привозили колотый лед, который таял в бочках. Здесь не нужны были холодильники — продукты просто вывешивали в сумке за окно; иногда они доставались мишкам. Картошка, завезенная в навигацию, заканчивалась уже зимой, и до следующего августа мы ели картофельные хлопья. Немного настоящей картошки мама прятала и угощала нас по праздникам. Сухое, сгущенное, концентрированное молоко, крупы, копченая колбаса, консервы, хлеб, который пекли в местной пекарне, иногда мелкая арктическая треска — сайка, оленина — вот и весь рацион.

И эта суровая красота, холода, в которые люди вживались, отрезанность от мира, когда сообщение с материком надолго прерывалось, объединяли, рождали чувство особенной общности, близости, какое бывает, когда люди испытывают общий восторг, или, наоборот, их постигает общее несчастье, стихийное бедствие, и они стараются держаться друг за друга и поддерживать друг друга. Когда мы вернулись на материк, мне очень не хватало ощущения, что я всегда среди своих.

Сюда приезжали изо всех уголков страны — кого-то привлекала красота и уникальность здешних мест, северная суровая романтика, кого-то вело научное любопытство, кто-то ехал за заработком, кто-то убегал от себя. Остров всех принимал, очищал от наносного, сиюминутного, помогал разобраться в себе. Все мы думали, уезжая, что когда-нибудь сможем вернуться сюда.

Под мачтой с флагом СССР, установленной в 1926 году, есть бетонная тумба, в которую в 1974 году вложили послание к потомкам. Вскрыть ее завещано в 2024 году. И мы, дети, часто представляли себе, как соберемся вместе, когда нам будет так много лет, что даже невозможно представить, и наконец узнаем, о чем же таком важном хотели рассказать нам те, кто жил до нас.

Детским мечтам не суждено было сбыться

После распада Советского Союза финансирование почти всех программ на острове прекратилось, людей вывезли на материк. В 1997 разгром созданной с таким трудом инфраструктуры завершился, и остров покинули последние поселенцы. Но были и те, кто не смог жить вдали от острова и вернулись. Работа заповедника не прекращалась. Сейчас на острове проводятся сезонные научные экспедиции, а постоянно живут и работают, кажется, лишь два человека, сотрудники заповедника, которые, наверное, считают Врангель своим домом. Развивается экологический туризм, в 2019 году остров посетили 1000 экотуристов, но эти места столь труднодоступны и удалены, что едва ли туристические маршруты сюда регулярны, да и по карману это далеко не всем.

Благодаря самоотверженной систематической работе, начатой в заповеднике в 70-х годах, были подробно изучены и описаны уникальные и типичные виды флоры и фауны, разработаны и введены природоохранные меры, строго ограничено традиционное природопользование коренных народов — чукчей и эскимосов. Круглогодичные наблюдения ученых, живших на острове, метеонаблюдения заложили фундамент современного заповедника.

Моего дома — мы жили в здании больницы — уже нет. Поселок превратился в руины. О том, что когда-то здесь жили люди, напоминают только многочисленные бочки из-под дизеля и заброшенные строения. Остров снова стал таинственным и недоступным, как мечта. Но стоит закрыть глаза, и встают перед тобой свинцовое море и сопки в тумане.

Дома не стало, но осталось то, что дал остров - чувство единения со всем живущим на земле, с природой и людьми, уверенность в том, что разделяют нас условности — границы, расстояния, непонимание, а объединяет людей, побратимов одномоментности бытия (помните?), многое и очень важное.

Справедливости ради следует сказать, что постоянное присутствие на острове людей признано сегодня экономически невыгодным, малоэффективным и экологически грязным, но мне очень трудно быть объективной в своем желании вновь увидеть его обитаемым домом.


  • Комментарии
Загрузка комментариев...