Адвокаты Дениса Евдокимова усомнилась в компетентности эксперта

6 минут

Автор: Елена Краскова

Защита командира сгоревшего в Шереметьево SSJ-100 Дениса Евдокимова считает некомпетентным эксперта, проводившего ключевую экспертизу по делу.

Сомнения в состоятельности главного доказательства по делу - летной экспертизы - адвокаты Дениса Евдокимова высказывали давно. Уже в июне прошлого года защита заявляла ходатайства об исключении из числа доказательств по делу результатов ряда экспертиз: авиационно-технической, проведенной Государственным научно-исследовательским институтом гражданской авиации, пожарно-технической экспертиз и летной.

Именно летная экспертиза является ключевой; она должна была ответить на вопросы о том, было ли судно исправно после попадания в него молнии, имеются ли у него конструктивные недостатки и были ли допущены экипажем ошибки.

Судья Химкинского городского суда Елена Морозова согласилась вызвать в суд эксперта, проводившего летную экспертизу, - заслуженного летчика РФ Юрия Сытника. Примечательно, что именно Юрий Сытник сразу после катастрофы в Шереметьево заявлял, что ситуация с частыми крушениями SSJ - 100 предсказуема, и причины здесь кроются в коррупции и низком качестве лайнера. “Машина — негодная. Я говорил об этом и десять и пять лет, и три года, и год [назад], и сейчас. Машина — плохая, но люди покупают билеты. <...> Пассажиры! Откройте глаза и прекратите покупать билеты на Superjet… За свои деньги люди купили себе смерть!”, - эмоционально высказался летчик в беседе с Daily Storm в мае 2019 года.

На заседании суда, состоявшемся 2 марта, эксперт объяснил перемену своей позиции так: “Когда случилась катастрофа 5-го числа в Шереметьеве, я не ожидал, конечно, что мне предложат разобраться с нею. Поэтому многие мои высказывания до того, как я дал подписку о неразглашении… Ну, я свободно говорил на телевидении – что думал, то и говорил”.

На допросе Юрия Сытника настаивали не только адвокаты Дениса Евдокимова, но и представители интересов пострадавших.

Адвокат потерпевших и родственников погибших рассказал “МК”, что на него оказывалось давление: “Прокурор передала мне прямо посреди судебного заседания записку с требованием не поддерживать ходатайства стороны защиты и придерживаться обвинительного уклона, хотя ходатайство защиты было весьма нейтральным: вызов в суд одного из специалистов, который проводил летную экспертизу”. “Наша задача в этом процессе — не посадить человека, а докопаться до истины”, - отметил защитник. “От этого зависит судьба всех самолетов Sukhoi SuperJet 100, которые каждый день поднимаются в небо. Сейчас их летает порядка ста пятидесяти. От причин крушения того конкретного борта зависят жизни людей, которые сейчас летают этими самолетами”.

Допрос эксперта подтвердил худшие опасения защиты.

Ключевую экспертизу на процессе о гибели 41 человека провел бывший летчик, который хотя и является заслуженным пилотом России, не имеет опыта полётов на SSJ 100. Он закончил карьеру в начале 2009 года, а суперджет начал эксплуатироваться только весной 2011 года.

"В ходе допроса подтвердились наши опасения, что ключевую экспертизу по делу провел человек, не имеющий ни опыта, ни знаний, ни навыков по эксплуатации самолета Sukhoi SuperJet. Мы так и не поняли, какими мотивами руководствовалось следствие, поручив проведение этой экспертизы бывшему летчику, а с 2009 года пенсионеру, у которого отсутствуют знания в области экспертной деятельности, что он сам подтвердил в ходе допроса, при этом не знающему конструктивных особенностей данного самолета и никогда на нем не летавшему", - сказала ТАСС адвокат пилота Наталья Митусова.

Кроме того, по ее словам, эксперт плохо знает авиационное законодательство и практику его применения, а уровень знания английского языка не соответствует требуемому. "На наши вопросы, почему он не проводил самостоятельных исследований, а ограничился описанием хронологии событий из предварительного отчета МАК, пояснил, что в МАК специалисты сильнее, и он им доверяет. Подтвердить, что самостоятельно проводил расшифровку данных параметрических бортовых самописцев, не смог, не знает, в чем заключается разница между аварийным и эксплуатационным регистратором, и какая на них содержится информация", - рассказала Наталья Митусова.

Сославшись на авторитет МАК, Юрий Сытник заявил на открытом судебном заседании: “Если бы я занимался сертификацией «Суперджета», этот самолёт сертифицировался бы до сих пор. Но если МАК сказал, что самолёт соответствует тем требованиям, которые в него заложены, я доверяю. Я понял, что как раз вот по самолёту у меня вопросов нет. Что должно было отвалиться, оно отвалилось. Что должно было загореться, оно загорелось”.

"Эксперт в ходе допроса подтвердил, что провести на тренажерном комплексе следственный эксперимент и воссоздать условия идентичные полету 5 мая 2019 года невозможно", - сказала адвокат Дениса Евдокимова.

Напомним, на одном из предыдущих заседаний судом были приобщены к делу результаты проведенного защитой следственного эксперимента. Они опровергают заключение о виновности пилота, сделанное Следственным комитетом. Выводы СК были основаны на эксперименте, проведенном на тренажерном комплексе. Однако, попытавшись воссоздать параметры полета, защита пришла к выводу о том, что сделать это невозможно, “поскольку у тренажерного комплекса нет параметров, которые были в реальном полете 5 мая”. Комплекс, в частности, не может тренировать “козление” самолета, поскольку тренажер выдает знак аварии.

Из отчета эксперта следует, что причиной “козления” стало то, что командир экипажа ошибся при определении высоты, подошёл к земле на слишком большой скорости и неправильно работал рулями высоты: резко дёргал ручку управления на себя и от себя.

В ответ защита КВС Дениса Евдокимова и адвокаты потерпевших возразили: не каждый случай “козления” заканчивается разрушением самолёта и гибелью людей. “В училище каждый десятый или пятнадцатый курсант обязательно «козлит». Если бы мы в училищах переломали все самолёты, никакой промышленности бы не хватило”, – согласился Юрий Сытник.

Эксперт сообщил, что сам самолет и его сохранившиеся конструкции он не видел и не исследовал. Согласно одной из версий, стойки шасси, разрушившись, привели к повреждению топливного бака, что противоречит требованиям норм летной годности. “Самолёт, который произвёл эту посадку в аэропорту Шереметьево, был эвакуирован. И сейчас ответить, висели эти шасси или были разломлены на полосе, я не могу. Потому что я этого не видел”, – ответил Юрий Сытник.

Защита Дениса Евдокимова ходатайствовала об исследовании файла с данными бортовых самописцев, на основании которого была проведена экспертиза. Эти данные позволили бы подтвердить или опровергнуть версию о том, что КВС совершал неверные, “хаотические” движения ручкой управления. Однако выяснилось, что в папке с делом данный файл отсутствует. Судья Елена Морозова объявила, что намерена запросить диск в СК для изучения его содержания в открытом судебном заседании.

Напомним, вечером 5 мая 2019 года лайнер SSJ-100 вылетел из Москвы в Мурманск, но через 28 минут вернулся в Шереметьево из-за технических неполадок. Судно совершило жесткую посадку и загорелось. Погиб 41 человек. Единственным обвиняемым по делу проходит командир воздушного судна Денис Евдокимов. Ему вменяют нарушение правил эксплуатации самолета, которое, по мнению Следственного комитета РФ, и обернулось трагедией. По части 3 ст. 263 УК РФ Евдокимову грозит до семи лет лишения свободы.


  • Комментарии
Загрузка комментариев...