Автор: Максим Мельник
Картинка сгенерирована ChatGPT
На полках магазинов время от времени можно увидеть объявления: «Скидка 70%». Сейчас, в нестабильный период, когда цены растут каждый месяц буквально на все, люди ищут такие желтые ценники, чтобы сэкономить. При этом где‑то рядом, за кулисами розничной торговли, разворачивается целая индустрия оборота просроченных продуктов – масштабная, неоднозначная и почти невидимая для обычного покупателя. Кто же стоит за массовыми закупками таких товаров и что скрывается за этой практикой?
«Известия» обнаружили в интернете настоящий бум объявлений о продаже просроченных продуктов – партиями по десятки тысяч единиц. Продавцы хитрят: смешивают «просрочку» с бракованными бытовыми товарами в так называемые «миксы».
Например, замороженных кур предлагают по 75 рублей за килограмм, а это втрое дешевле оптовой цены (200-220 рублей). Или сыр бри – всего за 50 рублей за кг, безымянный сыр – по 170 рублей, причём сразу 20 тонн. Ещё один впечатляющий лот – 65 тонн просроченных курино‑говяжьих сосисок по 22 рубля за кг. Продавец, кстати, выручит за них 1,625 млн рублей. А 12 тысяч банок тушёнки с истекшим сроком годности по 80 рублей принесут 960 тысяч рублей.
Большая часть таких объявлений исходит от администратора с ником Мила. К одному из лотов – 7 тысячам банок «плова с курицей» со склада в Воскресенске – даже приложили видео: мужчина открывает банку и бросает: «Списание Госрезерва, собакам подойдёт…». Ирония в том, что едва ли в Воскресенске найдётся столько собак. При этом Мила почти к каждому предложению добавляет, будто «просрочка» годится на корм животным, хотя закон «О качестве и безопасности пищевых продуктов» прямо запрещает сбыт таких товаров в любых целях. Их положено утилизировать через лицензированные организации.
Директор одного подмосковного склада молочной продукции (имя собеседницы изменено по её просьбе) раскрыла распространённую схему оборота просроченных продуктов. Раньше за три дня до истечения срока годности списанные товары бесплатно раздавали сотрудникам. Те потом продавали молочку за копейки в деревнях или выкладывали на порталах бесплатных объявлений. Теперь такую практику прекратили. Руководство уволило нарушителей, чтобы избежать репутационных потерь.
По словам собеседницы, мелкий бизнес активно подпитывает этот теневой рынок. Например, просроченный майонез нередко оказывается в точках продажи шаурмы, а творог с истёкшим сроком годности – в пекарнях.
Источник из сферы продуктовой торговли рассказал, что мясные отходы, которые по закону должны утилизировать, зачастую идут совсем по другому пути. Вместо полигонов и сжигания их перерабатывают в полуфабрикаты: испорченное мясо пускают в фарш, щедро сдабривая специями и усилителями вкуса, чтобы скрыть признаки порчи. В итоге на витринах появляются котлеты, наггетсы и пельмени, которые развозят по бюджетным столовым и кулинариям. Покупатель, очарованный ароматом приправ и аппетитным видом, даже не подозревает, что продукт мог быть опасен для здоровья. Аналогичная судьба ждёт просроченные кондитерские изделия и бутерброды. Они обретают «вторую жизнь» в корпоративных буфетах и небольших кафе.
Почему же эта система существует и даже процветает? Во‑первых, спрос рождает предложение. Есть категория покупателей, для которых цена – единственный критерий выбора. Во‑вторых, несовершенство законодательства и контроля. Штрафы за продажу просроченных товаров есть, но их размер не всегда останавливает нарушителей, особенно если прибыль многократно превышает возможные санкции. В‑третьих, экономические условия. В периоды кризисов спрос на дешёвые продукты растёт, а значит, растёт и спрос на просрочку как со стороны бизнеса, который из продуктов готовит, так и со стороны покупателей, которые «голосуют рублем».
Но каковы последствия? Прежде всего – угроза здоровью. Даже если продукт выглядит нормально, после истечения срока годности в нём могут накапливаться токсины, развиваться патогенные микроорганизмы. Регулярное употребление таких продуктов ведёт к проблемам с пищеварением, аллергиям, отравлениям. Кроме того, такая практика поддерживает «серую» экономику, снижает доверие к рынку в целом и создаёт неравные условия для добросовестных производителей и продавцов.
Получается парадокс: с одной стороны, утилизация просроченных продуктов – это нагрузка на экологию и экономика впустую, с другой – их вторичное использование несёт риска. Где та грань, которую нельзя переступать? Возможно, решение – не в запрете, а в создании легальных и безопасных механизмов утилизации и переработки, в ужесточении контроля и просвещении потребителей. Пока же рынок просроченных продуктов продолжает жить по своим законам – жёстким, циничным, но, увы, востребованным.