Картинка сгенерирована ChatGPT
Осторожно! С Вами летят предметы личной гигиены
Проблемы с бензином ударили не только по автомобилистам. Дефицит топлива добрался и до авиации - авиакеросина, как выясняется, тоже уже не хватает на все рейсы. Но, похоже, в аэропорту Шереметьево под чутким надзором Ространснадзора нашли поистине изящный способ борьбы с назревающей проблемой. Зачем искать топливо, оптимизировать логистику или решать реальные задачи, если можно просто убедить граждан, что привычные товары народного потребления представляют смертельную угрозу для пассажиров воздушного транспорта? Глядишь, они сами испугаются и добровольно откажутся летать. И самолеты станут пустыми без лишних затрат, так как отпадет сама необходимость перелетов.
Правда, если следовать этой логике до конца, становится тревожно пользоваться вообще любым видом транспорта. Ведь в соседнем купе поезда может оказаться человек с жидким мылом или антисептиком для рук. Или еще страшнее - ребенок с игрушкой. Кто знает, какие разрушительные планы он вынашивает?
Именно к таким неожиданным выводам можно прийти, ознакомившись с актами сотрудников АО «Шереметьево Безопасность», составленными в ходе повторного, не предусмотренного нормативными актами досмотра, а точнее - несанкционированного вмешательства в грузовые паллеты, уже подготовленные к безопасной перевозке. И речь в данном случае идет о действиях, совершенных на контрольно-пропускном пункте в Шереметьево в отношении грузов, которые ранее были досмотрены в соответствии с требованиями законодательства службой транспортной (авиационной) безопасности АО «Шереметьево-Карго», действующей на основании выданных государственными органами лицензий.
При этом лицензированная служба транспортной (авиационной) безопасности независимого терминального комплекса АО «Шереметьево-Карго» при обработке грузов клиентов осуществляет свою деятельность не только в строгом соответствии с требованиями российского законодательства, но и с обязательным соблюдением международных стандартов обеспечения безопасности. Контроль осуществляется на каждом этапе технологического процесса обработки груза и представляет собой комплекс взаимосвязанных мер. Он включает не только применение специальных технических средств досмотра, но и проверку происхождения груза, личности и статуса грузоотправителя, целостности цепи поставок, а также оценку иных факторов риска, предусмотренных международной практикой обеспечения авиационной безопасности.
Такой подход полностью соответствует документам Международной организации гражданской авиации (ИКАО), стандарты и рекомендуемая практика которой продолжают применяться в Российской Федерации. В то же время международная модель обеспечения безопасности авиационных грузов строится не на механическом многократном досмотре одного и того же груза на каждом этапе его перемещения, а на концепции безопасной цепи поставок. Суть данной модели заключается в том, что безопасность груза обеспечивается за счет функционирования системы взаимосвязанных участников, утвержденных процедур, документирования, контроля и защиты груза от несанкционированного вмешательства на всем протяжении его движения.
Именно такая логика закреплена в документах ИКАО включая Standard 4.6.2, который предусматривает создание системы безопасной цепи поставок, включающей утверждение regulated agents (уполномоченных агентов) и (или) known consignors (известных грузоотправителей).
При этом ИКАО раскрывает статус known consignor как полноправного участника безопасной цепи поставок авиационного груза. Под ним понимается лицо, формирующее груз и осуществляющее деятельность в соответствии с процедурами авиационной безопасности, признанными достаточными для допуска груза или почты к перевозке воздушным транспортом. Если происхождение груза подтверждено статусом known consignor и на всем протяжении цепи поставок обеспечена его защита от несанкционированного вмешательства, такой груз рассматривается как безопасный и, согласно документам ИКАО, не требует повторного досмотра регулируемым агентом либо авиаперевозчиком непосредственно перед загрузкой на воздушное судно.
Таким образом, международные стандарты авиационной безопасности исходят из того, что ключевым элементом защиты является не многократное проведение досмотров, а обеспечение непрерывной и контролируемой безопасной цепи поставок. Именно поэтому при наличии подтвержденного статуса участников цепи поставок и соблюдении установленных процедур безопасности повторный досмотр одного и того же груза не является обязательным элементом системы авиационной безопасности, а даже напротив бесконечный разбор грузовых единиц может стать причиной негативных последствий.
При этом ответственность за безопасность самого товара несет его производитель, а соответствие продукции установленным требованиям подтверждается документами о соответствии (например, сертификатом или паспортом соответствия в зависимости от применимых требований). В этой связи меры авиационной безопасности должны быть направлены на предотвращение несанкционированного вмешательства в груз в процессе его транспортировки, а не на повторную проверку уже подтвержденных характеристик товара.
И именно на указанных принципах построена деятельность службы транспортной (авиационной) безопасности АО «Шереметьево-Карго», обладающей необходимыми государственными лицензиями и осуществляющей комплексную проверку каждого груза с применением как технических средств досмотра, так и предусмотренных международными стандартами процедур оценки безопасности и контроля цепи поставок.
Но несмотря на все вышесказанное, в актах АО «Шереметьево Безопасность» уже досмотренные АО «Шереметьево-Карго» обычные товары народного потребления фактически приравниваются к оружию, его составным частям, взрывчатым веществам, радиоактивным материалам, ядам и иным предметам, перемещение которых в зону транспортной безопасности запрещено либо ограничено.
Согласитесь, звучит впечатляюще. Особенно когда под заголовком акта про радиоактивные вещества и оружие неожиданно оказывается мицеллярная вода для снятия косметики или детская игрушка.
Выходит, самым безопасным видом транспорта остается старая добрая конная повозка. Ни бензин не нужен, ни авиакеросин, ни досмотр, ни опасные пассажиры с шампунями, жидким мылом или спреями для носа.
Но если оставить иронию и перейти к фактам, то речь пойдет о результатах внедрения в аэропорту Шереметьево очередной «инновационной технологии», а именно: дополнительного досмотра грузов, которые уже были досмотрены ранее.
Хотя слово «технология» здесь, пожалуй, неуместно. Потому что никакой технологии до сих пор так и не существует. Нет утвержденных процедур, нет регламентов и процедур, нет методик, нет нормативной базы, которая бы регламентировала, каким образом должен проводиться подобный дополнительный досмотр. Есть лишь не подкрепленное законом требование Ространснадзора и дочерней структуры аэропорта - АО «Шереметьево Безопасность». А дальше начинается простор для творчества.
И вот игнорируя требование п.28, 29 Приказа Минтранса № 34 (в случаях, когда характеристики объектов досмотра делают применение средств досмотра затруднительным или невозможным, осуществлять альтернативные способы досмотра, включая визуальный осмотр, проверку массо-габаритных параметров, использование специальных собак и ручной контактный способ), в отсутствие прописанной и утвержденной технологии сотрудники АО «Шереметьево Безопасность» проводят этот самый повторный досмотр фактически по собственному усмотрению. Иначе говоря, по внутреннему ощущению прекрасного. Или, если выражаться менее дипломатично, так как в конкретный момент подскажет левая пятка.
Именно поэтому в одну смену опаснейшим предметом внезапно становится спрей для носа, бутылочка жидкого мыла или косметическое средство, а в другую смену сотрудники с полной серьезностью разбирают детский игрушечный пистолет до последнего винтика, проверяют его механизм, испытывают игрушку на дальность полета пластиковых пулек и, вероятно, мысленно предотвращают международную катастрофу. Ведь вдруг именно этот пластиковый пистолет окажется тем самым недостающим звеном в мировой системе угроз?
Но особенно выразительно эта борьба с игрушками и предметами личной гигиены выглядит на фоне куда более серьезного эпизода, когда настоящее огнестрельное оружие прошло все рубежи досмотра АО «Шереметьево Безопасность», попало на рейс «Аэрофлота» и оказалось не просто на борту воздушного судна, а в пассажирском салоне. В то же время все найденные «опасные» товары народного потребления были готовы к перевозке исключительно на грузовых рейсах.
И вот это уже не сатира, а результат работы системы, которая, судя по всему, научилась безошибочно распознавать угрозу в косметике, но в решающий момент почему-то не заметила оружие.
Не менее показательно выглядит и подход к оценке различных категорий грузов. Так, обычные аэрозольные баллончики, относящиеся к товарам народного потребления и присутствующие практически в багаже каждого пассажира, становятся предметом повышенного внимания со стороны служб безопасности аэропорта. В то же время к гораздо более серьезным нарушениям, связанным с перевозкой опасных грузов, вопросы почему-то не возникают, если их обслуживанием занимается дочерняя структура Шереметьево.
Так, по имеющейся информации, в аэропорту Нового Уренгоя после прибытия Airbus А320 авиакомпании «Аэрофлот» (бортовой номер VQ-BSJ) была зафиксирована утечка сжиженного газа из сосуда Дьюара, загруженного в аэропорту Шереметьево с нарушением установленных требований. Загрузку опасного груза осуществляла компания «Москва Карго». Однако к деятельности «дочки» аэропорта почему-то применяется удивительно снисходительный подход. Тут уж, как говорится, против родственной структуры не пойдешь.
Впрочем, понять и сотрудников Ространснадзора, и представителей АО «Шереметьево Безопасность» тоже можно. После того как нормативные требования были фактически проигнорированы, а новая процедура торжественно запущена, необходимо было продемонстрировать хоть какой-то результат. Признать же, что итогом масштабной кампании стали изъятые товары народного потребления, было бы, мягко говоря, затруднительно. За такой результат по голове вряд ли погладят. Разве что по шапке.
Кроме того, в реализацию новой инициативы уже вложены значительные силы, время и весьма существенные финансовые ресурсы аэропорта. Впрочем, впоследствии эти затраты, как это нередко происходит, будут включены в стоимость услуг для авиакомпаний, а затем переложены на пассажиров. И в итоге оплачивать борьбу со спреями для носа, игрушечными пистолетами и жидким мылом будут именно те граждане, в интересах безопасности которых, как утверждается, и вводятся все эти меры.
Но об этом, разумеется, никто громко рассказывать не станет.
Ведь куда эффектнее выглядят победные отчеты Ространснадзора о выявленных «опасных» предметах, запрещенных к перевозке воздушным транспортом. В то же время, в действительности, все эти предметы перевозятся воздушным транспортом и даже в обычном багаже пассажиров.
А в действительности, как не крути: гора долго готовилась, много шумела, требовала ресурсов, полномочий и внимания, а в итоге родила мышь.
Только мышь эта почему-то оказалась со спреем для носа и была признана особо опасной, в отличие от настоящего оружия, которое уже прошло досмотр силами АО «Шереметьево Безопасность» и заняло свое место в пассажирском салоне рейса «Аэрофлота».
Фильм-катастрофа в отдельно взятом КПП
Однако на этом история только начинается. Судя по всему, 13 июля – день, когда второпях без каких-либо предварительных прогонов и проверки на работоспособность досмотрового оборудования, была запущенна процедура повторного досмотра - у сотрудников АО «Шереметьево Безопасность» не задался с самого утра.
По всей видимости, после открытия нового «модернизированного» КПП – 11 и перекрытия привычного маршрута движения грузовых телег конкурента аэропорта через ворота, расположенные около пункта досмотра, где уже были выполнены процедуры, предусмотренные пунктами 28 и 29 Приказа Минтранса № 34, сценарий виделся совсем иным. Видимо, персонал АО «Шереметьево Карго» должен был остановить работу и нарушить обязательства перед клиентами.
И вот тогда, словно по заранее написанному сценарию, на горизонте должны были появиться представители «Москва Карго» с готовым предложением решить внезапно возникшие проблемы.
Вот только спектакль неожиданно пошел не по утвержденному сценарию.
АО «Шереметьево-Карго», вместо того чтобы устраивать публичные истерики, писать слезные письма во все возможные инстанции и подводить собственных клиентов, сделало вещь совершенно неожиданную: продолжило выполнять свои договорные обязательства, согласившись ради клиентов участвовать в навязанном спектакле.
Да, пришлось разбирать уже полностью подготовленные к перевозке и досмотренные собственной лицензированной службой транспортной (авиационной) безопасности АО «Шереметьево-Карго» грузовые партии, пропускать коробку за коробкой через интроскопы, размеры которых заведомо были выбраны таким образом, чтобы крупногабаритные грузы через них просто не могли пройти.
И вот здесь началось самое интересное.
То, что задумывалось как демонстрация эффективности новой системы, неожиданно превратилось в демонстрацию ее полной неподготовленности. Неожиданно для персонала АО «Шереметьево Безопасность», все вокруг начало звенеть, мигать и жить собственной жизнью.
Со стороны это напоминало не современный пункт транспортной безопасности, а первые минуты фильма-катастрофы, когда никто еще не понимает, что происходит, но все уже очень тревожно смотрят друг на друга. Особенно выразительно выглядели сами сотрудники службы безопасности аэропорта.
По словам очевидцев, они и сами не могли объяснить причины происходящего, так как то система «Янтарь» вдруг начинала реагировать сама по себе, то выяснялось, что оборудование еще не откалибровано, а то звучали версии о том, что срабатывание вызывает вовсе не груз, а излучение самого интроскопа в момент открытия защитных шторок.
Похоже досмотровое оборудование усмотрело потенциальную угрозу... в собственных технических средствах.
Но самое интересное заключалось вовсе не в технических особенностях оборудования, а в том, что делать дальше? И в этот момент отсутствие какой-либо технологии проявилось во всей красе, так как когда порядок действий нигде не прописан, каждый начинает объяснять происходящее так, как считает нужным.
Ведь до сих пор никто так и не решился поставить подпись под документом, который подробно описывал бы процедуру этого самого дополнительного досмотра. И причина вполне понятна: когда процедура не предусмотрена нормативными актами, брать на себя персональную ответственность за ее содержание желающих обычно немного.
В результате вместо прописанной, утвержденной и отлаженной технологии в ход пошла импровизация, вместо регламентов и установленных процедур - устные пояснения, а единые правила уступили место их произвольному толкованию каждой отдельно взятой сменой сотрудников службы транспортной безопасности аэропорта.
Примечательно, что представители Ространснадзора и руководства аэропорта благоразумно удалились еще до начала этого своеобразного «спектакля». Поэтому всю ответственность за происходящее, равно как и необходимость объяснять его логику, пришлось взять на себя сотрудникам службы транспортной безопасности, оказавшимся один на один с последствиями решений, принятых без их участия.
Сезонная безопасность?
Чем глубже редакция знакомилась с документами по строительству КПП - 11, тем сильнее крепло ощущение, что проектировщики искренне рассчитывали на глобальное потепление.
В распоряжении редакции оказались паспорта рентгенотелевизионных установок HI-SCAN, установленных на новом пункте досмотра. И здесь нас ожидало небольшое открытие: оказывается, вся эта «революционная технология» имеет весьма выраженный сезонный характер. Так, согласно паспортам изготовителя, оборудование допускается к эксплуатации при температуре окружающего воздуха от 0 до +40 °С и только при отсутствии конденсации влаги.
И вот здесь начинается самое интересное. Конструкция самого КПП устроена таким образом, что груз подается в интроскоп с улицы через открытый проем со стороны терминала, а после досмотра выходит через такой же открытый проем со стороны перрона. Иными словами, помещение фактически продувается насквозь.
При этом теплый воздух из ангара постоянно будет встречаться с холодным наружным воздухом. В такой ситуации любой инженер знает, чем заканчивается подобная встреча конденсатом - тем самым, эксплуатацию при котором изготовитель оборудования прямо запрещает.
И тут возникает вполне закономерный вопрос: Проектировщики вообще открывали паспорт оборудования? Или решили, что требования изготовителя - это исключительно рекомендательная литература?
Впрочем, если вспомнить, что для аэропорта снег каждую зиму становится неожиданностью, удивляться уже особенно нечему. Вероятно, климатические особенности Российской Федерации снова застали проект врасплох.
Но этим перечень неожиданностей не ограничивается. Изучение проектной документации показало, что при разработке КПП - 11 почему-то забыли выполнить одну незначительную формальность, а именно: согласовать его с теми, кому на этом объекте предстоит работать.
В частности, отсутствуют согласованные с АО «Шереметьево-Карго» исходные данные о фактических объемах грузов, перспективной пропускной способности, пиковых нагрузках, характеристиках обрабатываемого груза, режиме работы, количестве смен и даже самой технологии досмотра. Проще говоря, неизвестно, сколько грузов предстоит обрабатывать, каких размеров они будут, и в каком режиме будет работать пункт.
Неудивительно, что при отсутствии исходных расчетов никто сегодня не способен убедительно объяснить, обеспечит ли новый КПП заявленную пропускную способность или станет постоянным генератором очередей.
Но и это еще не все. Особого внимания заслуживает конструкция кровли. Так, проектом предусмотрено, что дождевая вода, талый снег и все прочие атмосферные сюрпризы природы направляются... непосредственно в зону приема и выдачи авиационного груза после досмотра. То есть именно туда, где находятся конвейерная лента, интроскоп, рабочие места сотрудников и повторно проверенный авиационный груз.
Иными словами, природные факторы стали частью технологического процесса. И особенно показательным будет зимний период. Теплый влажный воздух, выходящий через технологические проемы интроскопов, приведет к таянию снега на кровле, а последующее похолодание - к образованию сосулек над зоной, где постоянно работают люди, движется техника и обрабатываются грузы. В результате складывается весьма своеобразная концепция транспортной безопасности: груз тщательно защищают от пены для бритья, но при этом хотят оставить под воздействием дождя, снега, льда и риска падения сосулек.
И тут уже возникают совсем не ироничные вопросы: Каким образом подобные проектные решения соответствуют требованиям Федерального закона № 384-ФЗ «Технический регламент о безопасности зданий и сооружений»? Каким образом они согласуются с требованиями СП по кровлям, производственным зданиям и правилам эксплуатации? И наконец, кто именно пришел к выводу, что направлять воду, снег и лед непосредственно в рабочую зону - это удачное инженерное решение? Ответов пока нет.
Зато теперь становится понятно, почему новый КПП так настойчиво борется с шампунями, игрушками и пенкой для бритья. Ведь, когда объект построен таким образом, что главную угрозу для него представляет собственная крыша, на настоящие проблемы времени уже почти не остается.
До интроскопа один метр
Если с грузами проектировщики еще могли экспериментировать, то с людьми подобные эксперименты выглядят уже значительно менее безобидно.
Однако, при изучении проекта КПП - 11 возник еще один вопрос, и на этот раз не к технологии и даже не к строительным решениям, а к безопасности самих работников.
Конструкция нового пункта досмотра устроена таким образом, что сотрудники, принимающие и передающие авиационный груз, вынуждены постоянно работать практически вплотную к рентгенотелевизионным установкам. Причем речь идет не о нескольких минутах.
Вместе с тем санитарные правила СанПиН 2.6.4115-25 устанавливают вполне конкретные требования к обеспечению радиационной безопасности при эксплуатации лучевых досмотровых установок. В частности, они предусматривают проведение радиационного контроля не только у поверхности интроскопа, но и на всех постоянных рабочих местах, расположенных в пределах двух метров от него. И такой подход не случаен, так как именно эту зону законодатель выделил как требующую отдельного контроля мощности дозы рентгеновского излучения.
Следовательно, если проектом предусмотрены постоянные рабочие места ближе этого расстояния, они должны быть учтены еще на стадии согласования объекта.
И тут возникает простой вопрос: Каким образом для получения разрешения на данные установки представлялись в Роспотребнадзор сведения обо всех работниках, которым предстоит ежедневно находиться возле этих установок? Или в документах таких рабочих мест просто не существовало?
Более того, как стало известно нашему изданию, в соответствии с Протоколом испытаний МАЭД рентгеновского излучения и гамма-излучения в некоторых точках значительно превышает допустимый уровень. Так, вместо допустимого уровня не более 0,5 мк3в/ч показатели достигают отметок в 1,34+/-0,83 мк3в/ч.
В этой связи закономерно возникают вопросы: На основании каких документов Роспотребнадзор согласовал размещение оборудования именно в такой конфигурации, и кто поставил подпись под заключением, подтверждающим безопасность условий труда сотрудников, которым предстоит работать рядом с этими установками всю смену?
Эти вопросы выглядят особенно актуальными на фоне принципиальности, с которой Ространснадзор продолжает выявлять потенциальные угрозы в шампунях, игрушках и других товарах народного потребления. В то же время складывается впечатление, что определить степень опасности детского игрушечного пистолета оказалось значительно проще, чем объяснить, почему постоянное рабочее место сотрудника оказалось всего в одном метре от источника рентгеновского излучения. Но если государственный надзор способен с такой тщательностью контролировать содержимое багажа, то столь же внимательного отношения хотелось бы ожидать и в вопросах, касающихся здоровья людей.
В чужом глазу…
А теперь самое время вернуться к человеку, с которого, по сути, и началась вся эта история. Ведь именно многочисленные обращения заместителя генерального директора аэропорта Шереметьево и положили начало очередной кампании против независимого терминального комплекса. И один из основных тезисов касался размещения рентгенотелевизионных установок в помещениях, не внесенных, по его ошибочному утверждению, в ЕГРН и не состоящих на государственном кадастровом учете, и о том, что они якобы создают по этим причинам угрозу транспортной безопасности.
Аргумент, согласитесь, весомый? Особенно если применять его одинаково ко всем. Вот только здесь возникает одно небольшое затруднение: Ваш покорный слуга честно попытался найти на публичной кадастровой карте тот самый модернизированный КПП - 11, вокруг которого сегодня разворачивается столь масштабная борьба за безопасность.
Но, как ни старался, сделать этого не удалось. И тут возникает закономерный вопрос: почему принципиальность Александра Ильина распространяется исключительно на объекты конкурента, потому что к собственному КПП аналогичных вопросов почему-то не возникает?
Тем более что здания АО «Шереметьево-Карго», которые сегодня столь настойчиво предлагается снести, появились вовсе не вчера, а в отличие от ангара КПП – 11, были построены Центральным управлением международных воздушных сообщений гражданской авиации Министерства гражданской авиации СССР по разработанному проекту специализированной проектной организации, введены в эксплуатацию в установленном порядке и десятилетиями проходили техническую инвентаризацию и необходимые обследования Бюро технической инвентаризации.
Согласитесь, биография вполне достойная, чего никак не скажешь о новом КПП.
Но, если уж применять критерии, сформулированные самим Александром Ильиным, то вопросов к новому сооружению возникает предостаточно, начиная от законности самой процедуры повторного досмотра, конструктива помещения, предназначенного для его проведения и безопасности рабочих мест вблизи с этим строением.
И тут все претензии, изложенные в многочисленных жалобах в адрес конкурента, неожиданно начинают удивительно точно описывать уже собственный объект аэропорта. Причем настолько точно, что создается впечатление, будто жалобы описывали именно его.
Именно поэтому вся эта история невольно напоминает старую пословицу о соринке в чужом глазу. Потому что, пока внимание общественности было сосредоточено на уже досмотренных по всем требованиям лицензированной службой транспортной безопасности независимого оператора товарах народного потребления, игрушечных пистолетах и жалобах на конкурента, как-то незаметно выяснилось, что масса вопросов возникла уже к самому объекту, который должен был стать образцом новой транспортной безопасности.